20:12 

Джеймс-Сириус-порн. Положу сюда. Как будто я опубликованный автор.

Dr. Horrible
The first step to any murder is to have fun and be yourself.
В полумраке, созданном россыпью свечей по углам спальни, Джеймс, не умолкая, вновь потянулся за пролетавшем над его головой снитчем. Форменный школьный свитер, к середине года уже слегка короткий ему, пополз вверх, открывая полоску смуглого живота. В полумраке он казался темным, почти черным, и невидима была тропка волос, поднимавшаяся из-под ремня.
Сириус сглотнул.
То, что он видел, гипнотизировало его - и пугало, как и всегда. Ты можешь лягнуть другана, можешь толкнуть его, можешь иногда, увлекшись, приобнять за плечи, - но не существует никакой социально приемлемой ситуации, в которой ты можешь дотронуться до его живота. Провести пальцем или языком по этой дорожке до его пупка. Прижаться к нему губами, медленно оттягивая резинку его трусов. Поцеловать его.
Дыхание у Сириуса становилось все более хриплым, и школьные брюки жали невыносимо, но он все оттягивал момент побега. Он продолжал смотреть.
Джеймс, поймав снитч, уселся, скрестив ноги, на кровати. Пламя свечей бликовало на поверхности его очков и на круглом боку снитча.
- ...против Хаффлпафа. Ну, тут у них нет шансов. Придурок Шарп и получаса не продержится...
В эту минуту Джеймс отпустил снитч, чтобы вечным своим жестом взлохматить себе волосы - и тут же схватить мячик вновь. Джеймс улыбнулся, довольный собой, но этого Сириус уже почти не видел.
Он неловко поднялся со своего кресла и слишком громко сказал:
- Я курить.
От звука его голоса проснулся Питер, успевший прикорнуть сидя на полу и опираясь спиной на кровать. Римус, который может выпить очень много, но от выпивки как будто медленно стекленеет и деревенеет, продолжал смотреть в какую-то облюбованную им точку в пространстве и не реагировал.
- Погодь, - заторопился Джеймс, - я с тобой пойду.
- Не надо, - пробормотал Сириус, попытавшись отступить к двери.
- Ты не охуел? Пошли.
Джеймс наклонился к валявшейся на полу мантии и порыскал по карманам в поисках сигарет. Ничего не найдя, он поднял ее и накинул на плечи.
- У меня есть, идем, - сказал Сириус, который не мог отвести от него взгляд, но и смотреть больше уже не мог.
Они, стараясь не шуметь, поднялись на три пролета выше, под самую крышу Гриффиндорской башни. Делая каждый шаг, Сириус слышал позади себя дыхание Джеймса, и тихий мат, когда он ударился о ступеньку, и шуршание его мантии. Сириус старался не думать об этом. Он прилежно вспоминал тригонамические формулы, правильный вектор трансфигурационного заклинания, рецепт зелья старения, но его мысль то и дело проваливалась через ложную ступеньку куда-то вниз, в темноту, где Джеймс был так близко, и дышал в его рот, и пытался прижаться к нему сильнее, и где Сириус чувствовал его возбужденный член, упирающийся ему в бедро, и где до Джеймса можно было, можно было дотронуться.
Они добрались до небольшой каменной площадки, венчающей башню, и наложили антивентиляционное заклинание на лестницу вниз. Они открыли окно и закурили - оба, одновременно. У Сириуса голова кружилась - как будто сигареты были слишком крепкими, а виски слишком много, впрочем, так оно и было. Приходилось полулежать животом на подоконнике и прижиматься друг к другу плечами, чтобы поместиться там вдвоем. И прохлада ночного воздуха была вовсе не так целительна, когда он чувствовал горячий бок рядом. Джеймс докурил первым и отбросил сигарету в темноту внизу, - но не отошел. Сириус, дурея от его близости и одновременной недосягаемости, не мог сказать ни слова.
В эту минуту Джеймс отобрал у него из рук сигарету, затянулся и с ухмылкой посмотрел прямо в глаза.
- Чувак, что за...
Тогда Джеймс поцеловал его резко и зубасто, отчего у Сириуса голова пошла кругом. Он вцепился в ворот Джеймсова свитера и в его шею, притягивая его к себе, не давая ему отстраниться, если он вдруг передумает - еще хотя бы пару мгновений. Сириус целовал его яростно, как в последний раз, как оно и было. Он чувствовал, что внезапный порыв, накативший на Джеймса, заканчивался, и собирался получить от этого момента все, что мог. Джеймс поддавался. И тогда, одурев от собственной смелости, Сириус опустил руку и, нашарив низ его свитера, он дотронулся до его живота и, почувствовав, что Джеймс не против, он опустился на колени и сделал все то, что казалось недостижимым каких-то пятнадцать минут назад. Он поцеловал этот живот, и расстегнул Джеймосвы брюки. Джеймс затянулся сигаретой, которую так и не выпустил из пальцев.
Когда он кончил и потянулся к молнии своих брюк, Сириус, не вставая, привалился спиной к стене и закрыл на секунду глаза. Мир пульсировал и крутился вокруг. Сириус вдруг понял, что очень, очень пьян - и все еще возбужден. Глаза пришлось открыть, потому что иначе он начинал падать куда-то по страшной спирали. Так что теперь он сидел, не двигаясь и широко разинув глаза - это замедляло падение. Давно он не был настолько пьян.
Джеймс присел перед ним и оперся локтями на его колени. Сириус закусил губу. Лицо Джеймса вращалось перед его взглядом, и глаза поблескивали в темноте, как дорожные знаки "обрыв", возникающие в последний момент в свете фар. Его лицо Сириус видел как будто разложенным на составляющие - яркие белые зубы, широкий рот, темные брови, глаза, полускрытые очками. Джеймс продолжал сидеть так, не двигаясь и не говоря ничего, как будто выискивал что-то в его лице. Сириус старался соответствовать. Он пытался сделать все правильно, потому что было какое-то правильно, и если у него получится, то все будет хорошо, и Джеймс останется и наклонится к нему сейчас, и не уйдет. Джеймс что-то искал в нем, и ох, господи, пожалуйста, хоть бы он нашел. Сириус чувствовал на своем лице чужое теплое и алкогольное дыхание. Он сам не понимал, что уже не сидит, не двигаясь, а тянется к Джеймсу - хоть на миллиметр, хоть на секунду ближе. Но Джеймс не отвечал. Хоть бы микродвижение, хоть бы наклон головы - но нет, он оставался на месте, как будто врос в пол. Он был как самое большое светило в космосе, и Сириус чувствовал себя крошечным астероидом, которого неумолимо затягивало в самое пекло. И как бы он ни тянулся, рот Джеймса все равно был слишком далеко.
Он услышал негромкое поскуливание, и в этот момент Джеймс схватил его за челюсть, и притянул к себе -- тихий недобрый смех, и язык Джеймса уже снова у него во рту. Сириус потянулся к нему со всей силой на какую был способен. Он нашарил Джеймсову руку и потянул ее к своему члену. В тот момент, как Джеймс дотронулся до него, он задрожал и попытался прижаться к нему сильнее, но Джеймс вдруг резко отскочил и встал, держась за подоконник. Сириус вновь услышал тот тоскливый скулеж, который слышал и раньше, и понял, что сам его издает. Джеймс возвышался над ним, и за очками не было видно глаз. Он не сказал ничего, но как будто мельком вытер руку о свои брюки и, обогнув Сириуса по широкой дуге, шагнул на лестницу.
Антивентиляционное заклинание булькнуло, пропуская его.
Сириус съежился в углу, одной рукой зажимая себе рот - той, которой он дотрагивался до Джеймса, - а другой пытаясь как можно быстрее расстегнуть себе брюки.
Он ушел, когда в предрассветной мгле каменные стены перестали быть черными и стали серыми и захотелось блевать больше всего на свете. Держась за стенку, он спустился к душевым, и попытался смыть последние часы из своей жизни. Потом пришлось снова надевать прямо на мокрое тело те же брюки и тот же свитер, пропахшие куревом и спермой. Когда он добрался до дортуара, все уже спали. Оплывшие свечи, пустые бутылки и крепкий запах алкоголя не давали ничего забыть. Поэтому Сириус сделал единственное, что мог -- разделся и лег, накрыв голову подушкой.

   

Борода и моральные устои

главная